Дикие лошади - Lоve Stories

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Граница

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Здесь заканчиваются территории табуна Духа Заката и начинаются нейтральные территории

http://c.radikal.ru/c14/1803/61/e1aeb7d6fe5f.jpg

0

2

Холодные клубни дыма ритмично вырывались из его носа, оставляя на губах влажный осадок. Казалось бы, Ламель шел уже целую вечность. Бежать от прошлого не самое приятное занятие, особенно, если не знаешь, куда держишь путь. В ногах появлялась томная усталость, а разум окутывало отчаяние. Что он искал? Наверное, себе подобных. Выжить одиночкой в условиях свободы ему было бы нереальным. Ведь он привык к тому, что его кормят два раза в день, его чистят периодически и есть крыша над головой. Все это потерял он в одночасье, благодаря взвинченному характеру. Чего же он добился… Свободы? Не вышла бы она ему боком, за его опрометчивость. Хотя первое время он был рад, когда бежал в неизвестность, чувствуя свою независимость. А теперь… На мгновение в его голове промелькнула жалость о содеянном. Решив, что таким мыслям не место в его разуме, он сильно мотнул мордой, громко фыркнув.
Вокруг было подозрительно тихо, лишь шум водоема и скрип тонкого слоя снега под копытами жеребца. Невольно шаг Ламеля стал более осторожным, словно он приближался к чему-то чужому. Интуиция была его достаточно сильным качеством; несмотря на свой молодой возраст, Лама был достаточно мудр.
Его уши старались уловить хоть какие-то звуки, чтобы развеять сомнения об опасности. Что угодно, хоть стрекотание птиц, хоть шорох ветвей… Но, ничего.  Жеребец остановился, принюхиваясь и оглядываясь по сторонам. У него было дикое ощущение, что он здесь не один.
В горле возникла сухость, а заманчивый шум близ находящегося водоема манил своей чистой прохладной жидкостью. Ламель причмокнул губами и настырно двинулся в сторону реки. Подгоняя себя резкими взмахами хвоста, он решил, что не будет осторожничать. Да и чего ему бояться? Он чувствовал себя хозяином жизни.
Приблизившись к краю водоема, он смело вошел, разрушив копытами еле заметный слой корки льда на поверхности воды. Сделав пару объемных глотков, Ламель поднял голову и навострил уши.

0

3

<==== Поле.

Шередан впервые в жизни услышала недовольный ее действиями голос, облачающийся в резкое «замолчи». Эти ужасные перепады настроения не позволяли реагировать на похожие ситуации одинаково. Можно назвать это двойными стандартами, но только если вы отдаете себе отчет в своих действиях. Смелость Дарк перечить ошарашила больше, чем задела. Перейдя на спокойный шаг и уверенно приближаясь к лесу, Дана обдумывала брошенную в сердцах фразу Дарк. Могло ли это означать неравнодушие и заботу?
Хвост вяло покачивался, и кобыла резко остановилась, оборачиваясь на свою приятельницу. В душе закрадывалось сомнение в желании Дарк идти вместе, и Шерри даже сначала стушевалась и побоялась заглянуть правде в глаза. Но она шла. Недовольно, медленно, но шла. Вороная стеснительно улыбнулась, тут же направляя голову в сторону своих территорий. Не хотелось, чтобы Грозовая видела эту реакцию. Глубокий вдох и словно успокоение души расслабило Дану, и она прислушивалась к чириканию птиц, дожидаясь Дарк. Когда она добралась до Шередан, то даже не притормозила – Шерри пришлось нагонять ее мелкой рысью. Шаг Грозовой был намного шире, и Шер никак не поспевала, торопясь и семеня тонкими хрупкими ножками по небольшому талому снегу.
Кобылы вошли в лес, который просматривался насквозь, - впереди уже виднелось поле с разрезающей его широкой рекой. Вороная довольно прищурила глаза, буквально начиная светиться от счастья вернуться на свои земли. Дарк шла справа, молча, не проявляя возбуждения, на что Шер периодически задевала ее своим боком, сразу делая вид, что ничего не произошло. Факт такой быстрой привязанности и открытость к Грозовой был странным, но у Даны складывалось ощущение, что кобылы знакомы долгое время. - Куда ты дальше? Домой? Шередан продолжала огибать деревья, но теперь смотря Дарк в глаза. С ней мания величия рассеивалась, Грозовая не подпитывала собой дурость Шер, даже наоборот, твердо осаживала и снимала розовые очки.
Дана отвела взгляд, подавляя нервозность и морально готовясь к странному предложению для Дарк. Опасаться отказа было правильным, даже не опасаться, а готовиться к нему. Кобыла набрала в грудь воздуха, и, смотря вперед на свои территории, протараторила: - Не хочешь провести еще немного времени со мной? Не в качестве моей лошади, а как…. Единственная лошадь, влияющая на меня положительно? После сказанного, Шер распахнула глаза и впилась взглядом в смурную Грозовую. Та будто и ухом не повела – тянула время или просто охеревала от назревающего пиздеца. Само предложение было дико странным и соглашаться на такое, наверное, было последним делом в списке Дарк. Прошло всего пару секунд, но эта заминка не давала покоя. Давай уже, отвечай скорей. С неизвестностью невозможно справиться.
С Закатных владений уже обильно тянуло травой, прохладной речкой, и, если бы не минутка сентиментальности, то еще бы и чужаком. До конца леса оставалось метров сто – все так же молча и с напряжением проходили эти мгновения. Шер не могла успокоиться от глупости содеянного, пялясь на далекий куст. Что ж, если она не ответила сразу, это и был повод для успокоения – ответ «нет». Шередан закусила нижнюю губу, волнуясь при такой долгожданной встречи со своим домом. Закат поп-прежнему встречал ярко и размахом, не меняясь ни на секунду, и Дана сладко прикрыла глаза, качая головой в такт боковому ветру. Такое чувство, что спокойствию было не место в жизни Шередан. Открыв глаза, вороная поймала взглядом напористо идущего к реке коня. Он их не заметил, но это не проблема – сейчас исправим. Поджарое тело «загорелось» в порыве показать себя на публику. Вороная высоко подняла голову, приосанилась и немного виновато посмотрела на рядом стоящую Дарк. Даже Шер сейчас понимала, что действует в разрез недавно сказанных слов, но защита территорий была, к сожалению, приоритетней. Она чуть вздернула носом, снова предлагая Дарк вестись на поводу.
При виде чужака, и без того в нестабильной голове шестеренки закрутились в другую сторону – Вороная тяжело тронулась с места, постепенно набирая скорость в желании произвести впечатление на заблудившуюся особу. Каждый шаг рыси отбивался с силой, грудь вышла вперед, шея изогнулась в баранке, к ней прижалась и голова. С утробным ржанием, не предвещающим ничего хорошего, Шер подлетела к незнакомцу, резко разворачиваясь к нему левым боком. Шередан вела себя как жеребец в таких вопросах, и поменять поведение неандертальца не представлялось возможным. Кобыла плясала на месте, будучи всегда готова к внезапным действиям. – Кто ты и что забыл на моих землях? Дана кусала себя за нижнюю губу, стараясь не броситься сейчас же на этого наглеца. Вопрос был задан обоснованно - в ноздри бил чужой запах и неуравновешенной кобыле нужны были ответы. Причем срочно.

+2

4

В отличие от Дарк, которой вот вообще никак не хотелось идти чёрт-те куда, Шередан выглядела вполне довольно. Она то догоняла вороную, то наоборот отставала от Найт, видимо задумавшись о чём-то своем, Дарк же, шагала ровной и широкой поступью, осматриваясь вокруг.
Ей не доводилось раньше бывать на территориях заката, так как обитатели этих земель не отличались особой дружелюбностью и дел с другими табунами не имели. Грозовые тоже держались обособлено, но были не против гостей, но если учитывать, что их земли располагались в высокогорьях, то все пришлые вызывали толику подозрения. Не может, чтобы лошадь, имея возможность жить на плодородных землях, по своей воле пришла в горы, чтобы с приходом зимы сражаться с природой за свое выживание.
После короткого общения с Албеной у неё сложилось свое мнение и о лесном табуне. Ей понравился добрый нрав и спокойное поведение кобылы. Если лесом правят такие разумные и рассудительные лошади, то в том, что табун, если сейчас не находится в своем расцвете сил, то пройдет время и он займет лидирующую позицию среди всех. Рыба гниёт с головы. Найт покосилась на вожачку закатных, понимая, какая непреодолимая пропасть лежит между правительницей заката и леса.
Во всей этой ситуации Дарк не могла не думать о том, что всё же предпримут лесные в ответ на столь явные угрозы Шередан. Хоть в лепешку расшибись, а выяснить, что происходит на землях лесных необходимо. Хотя ничего ещё не произошло и невозможно было знать, произойдет ли, но вороная всегда избирала худший вариант, чтобы быть готовой ко всему. Хотя у неё оставалась маленькая толика надежды. Грозовые земли, сами по себе, не представляли никакой ценности для лошадей. Голые камни и снег – слабое подспорье травоядным лошадям. Земли грозы потеряли свой главный ресурс, который был всегда лакомым кусочком для захватчиков – обитающих там лошадей. Если не брать в расчет, что эти кони были лучше всех приспособлены к тяжелым природным условиям и долгое время могли обходиться без пищи, у них имелось более ценное качество – преданность. Преданность своим идеалам, своим землям, своему вожаку. Не это ли искали в своих подданных вожаки? Грозовым лидерам этого делать не приходилось – они были уверенны в своих лошадях. Теперь Дарк была единственным представителем грозовых и именно ей приходилось говорить от имени своего табуна.
- Куда ты дальше? Домой? Голос Шер вырвал её из своих мутных мыслей.
- Теперь нет, - ответила ей Дарк, даже не обернувшись на неё. Домой хотелось жутко, но благодаря стараниям Шер, ей приходилось оставаться здесь, покуда не будет внесена хоть какая-то ясность в сложившуюся ситуацию.
- Не хочешь провести еще немного времени со мной? Не в качестве моей лошади, а как…. Единственная лошадь, влияющая на меня положительно? Такой вопрос Шерри поставил Найт в тупик, заставив её опять погрузиться в свои мысли, хотя вожачка всем своим видом требовала побыстрее дать ответ.
Находится рядом с Шер было тяжело, ведь Дарк не отличалась покладистостью, а выпады Шередан всегда испытывали нервы Найт на прочность. В табуне, агрессивные действия Дарк всегда корректировались вожаком и, в случае чего, вожак мог остановить норовистую кобылу от решений, совершенных сгоряча. Теперь же Дарк была предоставлена самой себе и внутрь Дарк закралось доселе неведомое ей чувство, она опасалась сделать что-то не так, она опасалась саму себя, ведь теперь её решения – были решениями табуна грозовых. Знаете чувство, когда на плечи сваливается груз, который тебе не унести? Сейчас Найт в полной мере ощутила его тяжесть. И теперь только время покажет, сможет ли вороная охранница справиться с ним или все её старания покатятся к чертям вместе с ней.
- Шередан, - взглянув на кобылу своим тяжелым взглядом, Дарк устало выдохнула, - я – не лучшее подспорье тебе. - Она надеялась, что эта безумная лошадь, хотя бы в глубине души, всё же её понимает. – Ведь если что-то пойдет не так, то кто остановит меня? Никто.
- Но я не уйду, пока не уйду, - удостоверила её Найт, осознавая, что уже немного привыкла к обществу этой кобылы. Кто бы мог подумать?
Когда на горизонте замаячил чужой жеребец, Дарк, почему-то не была удивлена, и даже не отреагировала на его появление, хотя сама Шередан бурно выражала свои чувства.
Молодняк. Фыркнула Дарк, когда поближе разглядела этого жеребца. Найт держалась чуть позади Шер, которая уже кинулась к своей жертве, сопровождая свои действия утробным ржанием.
– Кто ты и что забыл на моих землях?
Угрозы для себя Найт не чувствовала, и она молчала, давая Шер самой разобраться с молодым чужаком, все же, её территории – её правила. Хотела править – правь.

Отредактировано Дарк (2018-03-30 16:36:35)

+2

5

Ледяная жидкость растекалась по глотке, освежая и будоража чувства. Казалось бы, эта вода была вкуснее всего, что он когда либо пробовал. Она не была похожа на ведро воды из колонки, где мутная жидкость вперемешку с песком и ветками едва утоляли жажду; привкус этой реки вызывал совершенно иные чувства… Это было волшебно. Довольно причмокнув бархатными губами, Лама решил сделать еще пару таких глотков, чтобы повторить эти неземные ощущения, которые вызвали в нем эйфорию радости.
Но, спустя мгновенье, не дав хлебнуть заветной водицы вновь, уши Ламеля обозначали дробь копыт, которые все более отчетливо врезались в его нежный слух. Поведя ухом, а затем, повернув голову полностью, жеребец увидел двух надвигающихся вороных кобыл. Одна из них надвигалась крайне напористо и грозно. У Ламы на секунду промелькнуло ощущение, словно он отпил воду из чужого ведра, подобно преступнику. Но нет, такие мысли сразу же нужно было гнать поганой метлой из своей головы. Он не мог позволить себе слабость и благоразумие.
Кобыла подлетела на достаточно близкое расстояние, которое показалось Ламелю недостаточно допустимым. Этот напор неприятным потоком окутал тело жеребца, заставив невольно сделать еле заметный шаг назад. Это не был жест трусости или подчинения, совсем нет. Это лишь было жестом уважения к своему личному пространству. Такую наглость конь не мог допустить по отношению к себе. Недобро мотнув головой и смотря исподлобья, жеребец устремил свое внимание на кобылу, обратившуюся к нему.
– Кто ты и что забыл на моих землях? – обратилась к нему вороная. Поняв, что данный божественный водоем несвободен, а принадлежит как минимум этой особе, Лама громко фыркнул от возмущения, стараясь сдерживать свой пыл.
Эмоции охватывали жеребца. Чувствуя это неблагоприятное электричество, что возникало между ним и норовистой незнакомкой, Ламель старался проявить обходительность. Подгоняя себя намокшим в воде хвостом, резкие хлестки которого обдавали круп посылами наброситься на кобылу, молодой жеребец переступал с ноги на ногу, не решаясь ринуться в бой, но всем видом показывая свою готовность.
- Ну же, мадам, остыньте! Я и не предполагал, что эти земли кому-то принадлежат. На них, к сожалению, не написано, - язвительно заметил жеребец, слегка усмехнувшись. Даже в такие моменты, когда нужно проявить серьезность, он искал место иронии. - Меня зовут Ламель. Я лишь мимолетно пожелал освежиться в Вашем водоеме. Он прекрасен! - чересчур наигранно похвалив эту реку, и даже несмотря на то, что он именно так и считал, конь сверкнул взглядом, открыто посмотрев в глаза кобылице. Его взор старался проникнуть в самую душу, цепляясь за сущность этой незнакомки. Он желал увидеть в ее глазах все, что она не сказала бы даже на смертном одре.
Его взгляд, слегка с хитринкой, бегал по кобыле, изучая и познавая. Ведь Лама подобно ребенку, еще не потерявший свою невинную истинную суть, изучал все на уровне чувственности, а не разума. Он чувствовал от этой вороной кобылы мощную энергетику. Он понимал, что она сильный лидер, который сейчас имеет полное право отстаивать свои территории. Но Ламеля это не волновало. Как минимум он желал задержаться подольше у этой волшебной реки и немного отдохнуть, ведь он более суток уже держал пусть без передышки.
Но так же жеребец понимал, что на радушное гостеприимство рассчитывать нет смысла. Негоже ему было чувствовать себя виновником и чужаком, ведь Ламель ощущал себя хозяином, даже на чужих землях. И намерено желал это доказать. Более того, неспроста его жизненная тропа завернула именно сюда. Подобно капризному ребенку, жеребец желал получить свое. Ударив копытом по глади воды и клацнув зубами, каурый выпячивал свой норов и демонстрировал готовность атаковать.

+2

6

Все в Шер было сосредоточено на молоденьком коне, она даже на минуту забыла о Дарк, которая не напомнила о себе, неспешно и безынтересно плетясь позади. Слова, сказанные ей, потревожили что-то в душе, и впредь Шередан была озадачена душой Дарк: с виду такая выдержанная, а на деле… Останавливать? От чего? Дана проникала все глубже в тернии Грозовой, они как муж и жена, только прожили многое в беде и горе. Вороная хорошо поняла, что не отпустит теперь свою приятельницу далеко. И все же милые драмы должны уступить серьезным разборкам.
Вороная пыталась поймать каждую мелочь, проделанную жеребчиком, но такое наглое вторжение мутило разум и застилало показавшиеся белки глаз. Поймать, чтобы прочитать язык его тела и двигаться от этого, быть хоть немного стратегом, хоть в такой неважной вещи. Отставленная назад нога вкупе с напряженным мускулистым телом создавала дилемму. Вроде в груди разлилось приятное теплое ощущение от подчинения, а вроде и его боевая поза не показывала смиренности перед вожаком. От чужака исходили такие мощные порывы дерзости и чувства всемогущества, что Шередан вспыхивала все больше и больше, но серьезно пыталась себя взять в руки. Хотя на что она рассчитывала? И в спокойной обстановке она не может успокоить свои эмоции, а тут такие разряды моральных волн. Эти две лошади заискрились так, словно оголенные провода, соприкасающиеся друг с другом. Вороная била правой передней ногой, не в силах угомониться, да и этот наглец подливал масла в огонь своим неугомонным хвостом и движущимся на месте телом. Сердце немного закололо, и в груди сперло, в таком возрасте переживать сумасшедшие чувствительные взрывы было чуть сложней, но Дана игнорировала пугающую реальность, и пыталась хоть как-то осадить жеребца угрожающе летающей ногой и зажатыми ушами.
Начало знакомства стало банальным – неприязнь и высокомерие со стороны обоих. Расклад обыденный и понятный, других исходов у Шередан не было никогда и не предвиделось. И вбить в голову, что это не играет ей на руку, никто не в силах, или попросту не желает. Звучит довольно грустно. Жеребчик активно продолжал нападки, защищая свое достоинство, не дай бог, будучи ущемленное кобылой. Какой стыд. Дана фыркнула, давая ему подачку в виде пары секунд своего терпения: - Ну же, мадам, остыньте! Я и не предполагал, что эти земли кому-то принадлежат. На них, к сожалению, не написано. - Слова и интонация расходились, как в море корабли, и снова сбивали вороную с толку. На мгновение Шер расслабила уши и перестала ковырять ногой землю. Меня зовут Ламель. Я лишь мимолетно пожелал освежиться в Вашем водоеме. Он прекрасен! - Кобыла довольно приулыбнулась, радуясь хвале своих земель и даже выпрямилась во весь рост, переставая агрессировать на новоиспеченного Ламеля и теряя всякую бдительность. Он же таковую не терял и схватывал на лету черты Шерри, пытаясь быстрей ее разгадать – все это выражалось в каком-то голодном непристойном взгляде. Вороная перестала улыбаться, пытаясь принять решение касательно этого малыша. Однако в теле он был откровенно не малышом, а конем, раза в полтора крупней Шер. Хотя так можно о всех лошадях сказать, она ведь дюймовочка.
Дарк совершенно не подавала признаков жизни, Дана глянула на нее, не желая повторения истории с трусливо сбежавшим Маркусом… ах, Дарк же присутствовала на той «недовечеринке» и все прекрасно помнила. Шер нахмурилась и удивилась, как она могла забыть такой важный момент в жизни их обеих. Ну да ладно, грусть не дает сил, а наоборот отбирает их. Тонкий момент между кобылами с треском, словно тонкое стекло, разрушил похожий на это звук звенящей воды. Вороная резко обернулась на каурого, что грива перелетела на другую сторону и челка налетела на левый глаз. Искреннее изумление от отчаянного поступка жеребца верно сменялось яростью и негодованием. Клацнувшие в полуметре зубы настолько катализировали появление безумного гнева, что Шер аж перестала дышать. Тело все сковало, и мелкая дрожь приводила в такое оцепенение, что терпеть это стало нереальным. – Да как ты смеешь! Заревела Шередан, - факт попытки кинуться и поставить на место убивала и не должна остаться безнаказанной. Сердцебиение стало таким громким, что его, наверное, слышал и Ламель и Дарк. И вот, легко привставая на дыбки, вороная ломанулась вперед, впиваясь сильными челюстями в нежную шкурку шеи жеребчика. Разок с лихвой мотнув головой, Шер выгрызла кусок мягкой шерсти. Она сделала пару шагов назад, вытягивая шею как можно выше и мотая головой от дикого негодования.
- Знай свое место. Я, Шередан, вожак табуна Духа Заката, не позволю чужаку так вести себя на моих землях. Вопиющая наглость преследовалась по закону, и, сотвори он еще хоть что-то сейчас, он бы не отделался клоком невкусной грязной шерсти. Хотя, любой расклад, кроме подчинения не рассматривался. Шер надменно пепелила Ламеля, недобро раздувая ноздри, и времени на ответ, по сравнению с Дарк, давалось намного меньше. Самоуверенная красотка давно не чувствовала себя хозяйкой и решительницой судеб, и упускать сладкую возможность она не хотела. Вороная облизнулась, вкушая капельку власти, которая непременно станет бесконечным сосудом. Хищно сверкнув глазами, Ламель был потороплен: – Принимай меня как свою королеву или уходи. Не то, что это было сказано громко – это было сказано оглушительно. Не в ключе громкости голоса, а в ключе завышенной до небес планки своих достижений и самооценки. Для нормальных, конечно, так говорить, - исключительная роскошь и понимать такие бескомпромиссные заявления, тем более, не собирался никто. Шумный выдох, переходящий в тихое фырчание, и владычица всем видом отражала серьезность своих заявлений и сексуальность власти.
Ламель оказался отнюдь не покладистой лошадью, и, если он выберет жить на этих землях, им обоим придется не сладко. Неадекватность Шередан и молодость Ламеля составили бы кипящую смесь, и столкновения лбами этих лошадей непременно привело бы к катастрофе, задевшей и других лошадей. И если будет сопротивляться – будет потоплен. Шер чувствовала знакомые порывы у каурого и понимала, что ему будет безумно сложно преклонить колено, если он захочет, конечно. Однако подчинение открыло бы отличные пути действия в табуне – Шер бы непременно сделала его своей правой рукой – дикой зверюгой, спускаемой с поводка и исполняющую всю грязную работу. Открытая позиция, без утайки раскрывала все карты и позволяла закончить эту стычку сейчас, не понеся серьезных повреждений или же придется поискать точки соприкосновения для более-менее сносного общения. Сейчас можно проследить неспособность Шередан думать глобально – ее так трогают насущные проблемы, что загадывать наперед что-то абсурдно.
Появление жеребчика вдохнуло жизнь в застывшую душу Шередан, и она была даже готова простить его резкую натуру только за то, что он пробудил любимые эмоции. Но показывать она этого не желала – сейчас еще возгордится слишком и почувствует вседозволенность. Лишь ждем решения.

+2

7

Шередан, как полноправная хозяйка на своих территориях, говорила с жеребцом надменно и дерзко, всем видом показывая, что именно она здесь закон и власть. Итак чересчур подвижная, бурно выражающая свои эмоции вожачка, сейчас, прямо-таки источала свое негодование в адрес чужака, перетаптываясь на месте, изгибая шею лебедем и нервно покусывая нижнюю губу. Шер была похожа на пороховую бочку, которая, при малейшем соприкосновении с огнём, могла сделать нехилый «бум». Теперь дело было за малым, будет ли этот новый жеребец катализатором, который выпустит всех демонов закатной наружу или наоборот, послужит неким успокоительным средством для неё.
- Ну же, мадам, остыньте! Я и не предполагал, что эти земли кому-то принадлежат. На них, к сожалению, не написано. Меня зовут Ламель. Я лишь мимолетно пожелал освежиться в Вашем водоеме. Он прекрасен!
Жеребец говорил с толикой иронии в своем голосе, и, видимо совершенно ни во что не ставил грозный внешний вид Шередан. Хотя, скорее всего, тому виной была его молодость и юношеский максимализм, который в общении с Шер мог сыграть с ним злую шутку. Но Дарк оценила, как молоденький жеребчик ловко использовал лесть, хвалебно отзываясь о территориях закатной. Молодец. Шер явно любила оды во славу себя и своего табуна, о чем говорила довольная улыбка и утраченная агрессия в отношении каурого.
Но, оценив следующие действия Ламеля, Дарк пожалела, что в глубине души похвалила его за находчивость. Он, будто бросая вызов кобыле и выказывая свое ярое недовольство, с силой ударил по воде копытом, звучно клацнув зубами вблизи морды Шередан. Чего же ты добился этим, жеребенок?
Дарк не раз видела, как Шерри в одночасье из покладистой и уравновешенной становится абсолютно безумной и неуправляемой. Уж насколько взрывная и легковозбуждаемая была Найт, но такой скоростью перевоплощения не обладала даже она.
– Да как ты смеешь!
Почему-то Дарк была не удивлена такому развитию событий и вполне ожидаемо, что после таких пассажей Ламеля, Шер не будет бездействовать. Об этом красноречиво говорил отсутствующий кусок шерсти на шее жеребца.
Найт все же было интересно, что сподвигло Ламеля на эту дерзость, ведь, если так подумать, то он был явно не в самом выгодном положении. Конечно, Дарк даже и не собиралась принимать участие в этой показухе, Дарк сражалась только тогда, когда чувствовала реальную угрозу себе, грозовому табуну или их землям. Здесь были территории заката, а вожак на них – Шер. Чужаки в её владениях – её проблемы. Но откуда было знать об этом Ламелю и как он мог быть уверен в том, что Дарк сию же секунду не кинется ей на помощь. Наверно ещё не дорос. Вспомни, какая сама была в таком возрасте.
- Знай свое место. Я, Шередан, вожак табуна Духа Заката, не позволю чужаку так вести себя на моих землях. Принимай меня как свою королеву или уходи. А ты своего не упустишь.
Шередан, несмотря на внешние проявления агрессии по отношению к жеребцу, совсем не прочь обзавестись свежей кровью в табуне, что и подтвердила своими словами про то, что Ламель должен подчиниться, если хочет остаться. Это было хорошим решением, а таких, по мнению Найт, Шерри совершала крайне мизерное количество раз. Теперь оставалось ждать ответа каурого жеребчика и уповать на его благоразумие, потому что если его закидоны продолжаться, то Шередан уже будет не так легко остановиться и малой кровью тут не обойдется. Вообще, как с таким характером ей удалось заполучить власть в целом табуне и почему лошади не воспротивились её правлению, чем же она так зацепила их? Хотя Дарк помнила одного серого жеребца, который пришел проситься в табун грозы, так как был не доволен решениями Шередан. Лелуш, кажется. Почему-то вспомнилось ей это имя, наверное, потому что она не могла забыть в какой ситуации он решил заделаться в перебежчики, оставляя своего лидера в положении пленника. Предательство – это то, что Найт не принимала ни в какой форме и никогда бы не простила.
Дарк предавалась воспоминаниям, стараясь слишком не углубляться в свои думы, чтобы не утерять нить разговора между Шер и жеребцом. Сама же вороная не видела смысла пока что-либо говорить, ведь, по правде говоря, это было не её дело. Но больше всего, Дарк было интересно посмотреть, как Шер разрулит эту ситуацию и сможет ли извлечь выгоду для себя лично.

Отредактировано Дарк (2018-03-31 20:23:47)

+2

8

Жест Ламеля показать свое нежелание отступаться выглядел слишком дерзко, чего кобылица явно не желала терпеть.
– Да как ты смеешь! – заверещала вороная, вставая на дыбы. Лама понимал, что ходил по лезвию. Он видел, что вороная едва сдерживается, дабы не наброситься, но самообладание сдало позиции, и кобыла сомкнула зубы на шее каурого. За секунду до этого, Ламель, предвкушая реакцию, попытался увернуться, тем самым сделав хуже. Он дернулся в момент укуса, от чего кусок шкуры был вырван намного резче ожидаемого. Задыхаясь от негодования, Лама пытался увидеть собственную шею, кося глаза на место укуса, чтобы посмотреть, жив ли он. Твою же мать! Ты больная, что ли? – подумал жеребец, но решил оставить сей возмущение лишь мыслью без озвучки. Не столько жеребцу было больно, сколько обида захлестывала огромной волной, подобно цунами. Никто не смел портить его шкуру, которой он восхищался не менее, чем своим самомнением. Изрядно психанув, Ламель со всей дури, с высокой свечи уронил копыта перед вороной, пронеся их на скорости в сантиметре от вытянутой шеи и груди кобылы. Нарочно ли он промахнулся или специально, сказать трудно, но мощный поток холодных брызг с кусочками неокрепшего льда окатили кобылу. Ламель максимально раздул ноздри, фыркнув всей своей грудной клеткой, а затем еще раз топнул копытом. Собирая в кучку весь свой морализм и идеологию о том, что бить женщин и стариков – дурной тон, а здесь, по счастливой случайности,  весь набор в одном флаконе, Лама пытался остыть. Затуманенный яростью мозг едва разбирал слова вороной незнакомки.
- Знай свое место. Я, Шередан, вожак табуна Духа Заката, не позволю чужаку так вести себя на моих землях. – Грозно послышалось от кобылы, от чего Ламель сощурил хитрый демонический взгляд, который вещал о том, что игра началась. – Принимай меня как свою королеву или уходи, – добавила вороная, словно не давая жеребцу попыток одуматься от ее напора.
От последней услышанной фразы Ламеля охватила невероятная внутренняя истерика. С усердием сдержав саркастичную усмешку, жеребец опустил голову вниз и нервно потряс гривой, словно сбрасывая груду негатива и освежая мысли. Его враждебный взгляд сменился на азартный, тем самым, словно по щелчку, искажая настрой жеребца. Он окинул кобылу еще раз, давая волю своей лицемерной сущности.
Данная особа всем видом дала понять, что здесь играют по ее правилам. А Ламель совсем не прочь игрища и зрелищ. Жеребец выпрямился во всю стать, надменно изогнув шею, чтобы подбородок едва касался шеи, и хладнокровно ответил:
- Ваше Величество… Не нужно так орать, связки надорвете, – с нескрываемой долей сарказма промолвил каурый, однако признав ее лидерство на данном клочке земли.
На самом деле Ламель был бесконечно восхищен самоотверженностью и страстью этой миниатюрной кобылки, которая так рьяно защищала свои территории и честь табуна. Что-то внутри жеребца зажгло и задело его чувства, пробудив непередаваемую атмосферу отношений, пусть даже с сомнительной иерархией. Он понимал, что это то, за что ему хотелось бы ухватиться в своей жизни – своеобразная игра, где ему предстоит занять именно свою роль, и здесь он не позволит себе разменяться на мелочи.
- Шередан, Вы обворожительны и выше всех похвал! Примите мое восхищение, – начал каурый заливать в уши своей дозой обольстительности, выпуская наружу спрятанных чертей,  - Однако, прошу впредь держать свои зубы  при себе, не разбрасываясь вспыльчивыми поступками! – шутливо отчитав вожачку, Ламель шевельнул ушами, кидая молниями сощуренного взгляда, показывая свою настороженность. - Я планирую задержаться здесь некоторое время, уж больно прекрасен Ваш уголок простор. Да и Вы мне дико симпатичны, с Вашей непередаваемой грацией и эксцентричностью. Позвольте мне быть гостем ваших окрестностей, о Сударыня, смилуйтесь! – воодушевленный игрой и охваченный образом галантного джентльмена, каурый встряхнул своей густой песочной гривой и демонстративно склонил голову перед вожаком.
Бросив мимолетный взгляд на вторую кобылу, которая так осторожно находилась поодаль захватывающего экшена, жеребец между делом чуть заметно подмигнул, дабы та не скучала. От нее он изначально не чувствовал угрозы, да и она на «его ручей» не покушалась, дабы он имел к ней претензии.
Поглядывая исподлобья на Шередан, жеребец понимал, что будучи задержавшись здесь, он как следует осмотрится, и, возможно, поимеет перспективу на права владения этого прекрасного места. Ему уже чертовски нравилось здесь. Осталось утрясти формальности с хозяйкой сей простор, подобрать нужные ключики к вороным и непреступным замкам, и Лама обретет свое место. Ему казалось, что именно здесь он желает остановить свой путь и жизненный бег. Здесь его очаровывала особая атмосфера. Однако не стоило недооценивать кобылу раньше времени. В противном случае, придется свое брать силой. Лама не из тех, кто так быстро отказывается от игрушек. Ему нужна страсть и эмоции, и получать желаемое, совершенно любой ценой. Впрочем, терять ему особо нечего… Не учитывая кусок шерсти на шее, который более ему не принадлежит. Уж эту выходку он обязательно припомнит. Не сказать, что жеребец злопамятен. Скорее, предпочтет подать месть холодной и на брудершафт. На ровне с потоком своих мыслей, каурый ожидал реакции Шередан, слегка скрывая ироничную улыбку.

+3

9

Воинствующие настроения захлестывали двух лошадей и омрачали золотые земли Заката. Будто тучей небо затянулось рассыпающимися искрами от прикосновений вороной и каурого. Дарк сохраняла отстраненную нейтральность и не желала вступать в полемику с неадекватными. Впрочем, понять ее можно – свое душевное спокойствие важней сумасбродных игрищ. Шередан дергалась от каждого поворота уха Ламеля. И когда его точеные копытца взмыли вверх, чуть не чиркая нежный тонкий нос Шер, она ужаснулась от страха быть подбитой, и переступила передними ногами вправо, уклоняясь от приземляющейся туши. Ветер с неприятным душком жеребчика обдал Дану ворохом недобрых посылов, и вороная сморщилась неясно от чего больше. - Перестань показывать свой характер, мальчик. Мы оба понимаем не подвластность наших натур, и на этом хватит об этом трубить. Снизошла Шередан, серьезно хмурясь в ответ его поступку, и не предпринимая ответных действий, уже наказав виновника «подбитой» шкурой. Уже хватит с него, скидка на то, что возрастных эмоций через край, и главное эта свеча не была угрозой, а лишь выплеском негодования от невозможности ответа.
Дана совершенно не представляла, как спеться с этим жеребчиком, если он примет ее власть. С такими бездумными и кричащими на весь мир «смотрите, я охуенный!» поступками, общаться безумно сложно, если только твой визави не спокойная меланхоличная лошадь. В случае с Шер, уравновешенных лошадей среди них не было. Остается только давить на него физически, ведь по моральному плану он показался Дане слегка надменным и через чур важным для своего возраста персонажем. А с такими у вороной разговор был короткий.
Солнце потихоньку садилось, теряя свою силу, и порой шкуру не припекало, отчего Шерри ежилась внутри и слегка подрагивала. Хоть и весна, но ночи до сих пор давали серьезный урок выживания. Шередан бегло осмотрелась вокруг себя, жадно ища любое укрытие. Удивительно, как подзабыла она свои кровные территории и не могла понять, в какую сторону им двигаться. Переночевать с такой компанией было интересной идеей, непредсказуемой. Кобыла хоть и не знала Ламеля, но в глубине души ей этого хотелось. Ощупать его, понять жизненные цели и мотивацию. Обычно такими глубокими мыслями никто не удостаивался, но раз уж им суждено провести столько времени на малой площади, зачем терять его зря.
На каждую фразу Шередан Ламель реагировал с притворством и лукавостью. Шер не нравилось, что он скрывается за своей лисьей сущностью и отвечает ей с некой толикой предвзятости к ее персоне. - Ваше Величество… не нужно так орать, связки надорвете. Вороная снова свела брови, не понимая, есть ли в этой фразе присутствие подтекста или нет. Да и вообще она не внушила доверия, и Шер пропустила мимо ушей свое холеное имя. - Шередан, Вы обворожительны и выше всех похвал! Примите мое восхищение. Все большее и большее недоверие вкрадывалось в разум Даны, видимо переборщил малыш с хвальбой. Она внимательно слушала его красивые речи, пытаясь не отвлекаться и уловить суть разговора, скрывающегося за маской обольстителя. - Однако, прошу впредь держать свои зубы при себе, не разбрасываясь вспыльчивыми поступками! Вороная наклонила голову вправо, пытаясь изобразить вопрос и твердо произнесла: - Я применю свои зубы к тебе еще раз, если это будет необходимо. Все, баста, последнее слово должно быть за матерью земель.
- Я планирую задержаться здесь некоторое время, уж больно прекрасен Ваш уголок простор. Тут кобыла причмокнула губами и сокрушенно покачала головой, подсказывая Ламелю, что если это намек на будущих захват им ее земель, то не выйдет. - Да и Вы мне дико симпатичны, с Вашей непередаваемой грацией и эксцентричностью. Позвольте мне быть гостем ваших окрестностей, о Сударыня, смилуйтесь! На этом моменте, подкрепленном подавшейся вниз головой, Шер испытала трепещущее чувство поклонения в груди и повышение своей самооценки, и высоко задрала голову, взмахивая ей несколько раз и говоря «вот умница, признал». Недоверие сменилось гордостью за себя и умением подчинять. Шередан топнула ногой, знаменуя заключение некого шаткого союза и разрешение каурому находиться на своих землях. Конек времени не терял и попытался присвистнуть за Дарк, которая ему в матери годится. Шер обернулась на Грозовую, улыбаясь и показывая ей свое удивление от наглости мальчишки. –Ламель, я ставлю тебя на испытательный срок на эту территорию. Если заявятся чужаки – ты должен объяснить им в своей манере общения, что они не туда попали. Кобыла сделала огромный шаг навстречу, и, если он упустит шанс добиться расположения, второго уже не будет.
Единственный источник света неумолимо пытался кануть в лету. Шередан обернулась на Дарк: – Пойдем найдем место для ночлега, негоже нам ходить по темноте. Дана была уверена в согласии вороной, и приняла непростое решение, предложив тоже скользкому Ламелю. - Идем и ты, пока табун не действует в полную силу, ночью могут нагрянуть недобрые личности. Кого подразумевать под этими личностями – решать каурому, и, если, для него это будет веско – он проследует за своей вожачкой, показывая еще и начало своей преданности и карьеры в Закате.

+1

10

Дарк сравнивала двух этих лошадей с автомобилями, двигающимися друг другу на встречу, ни один из которых не хотел отворачивать в сторону.
Жеребец совершил эффектный маневр, взметнувшись на свечу, резко опустил свои копыта вниз, так, что брызги окатили Шередан, явно неожидающую такой прыти от чужака. Всем своим видом молодой жеребчик пытался показать то, какой он независимый и бесстрашный, эдакий воин-завоеватель, который ступил на эту землю, чтобы покорить своевольных глупцов, не желавших подчиняться его воле.
Поведение Шер было типичным, Ночь и не ждала от закатной другой реакции на столь дерзкое поведение чужака. Несмотря на то, что Дарк сама бы не была особо гостеприимной, если на ее территории оказалась бы неизвестная ей лошадь, тем более с такими замашками, она надеялась на то, что Шерри всё же сдержит свою ярость. Он же ребенок, Шер, веди себя, как подобает вожаку. Вожачке закатной, кровь из носу, было необходимо принять в свой табун новых лошадей, а когда кандидаты сами сваливаются тебе на голову, то было бы неведомым идиотизмом, разбрасываться ими. А для этого ей надо проявить немного терпения и не кидаться в драку с первым встречным, тем более что Ламель мог иметь неплохой потенциал.
- Перестань показывать свой характер, мальчик. Мы оба понимаем не подвластность наших натур, и на этом хватит об этом трубить. О, Шередан, да ты делаешь успехи. Найт была очень удивлена тем, что Шер сделала первый шаг навстречу жеребцу. Может быть возраст давал о себе знать, ведь Дарк тоже чувствовала, что уже не та, что была в молодости. Старею. Хмыкнула она, кивая Шер, в знак того, что она все делает правильно, хотя кобыла, увлеченная Ламелем, наверняка даже не заметила её жеста.
Молодой чужак, видимо прощупал слабую сторону закатной и начал по полной программе «обрабатывать» вороную, рассыпаясь в комплиментах. По началу, Шер отнеслась к этому несколько скептически, но потом, всё же приняла расшаркивания жеребца, по крайней мере, Дарк так показалось. Ламель осмелел, видя наступающую благосклонность Шередан, его мускулатура была уже не так напряжена, а в движениях пропала некая скованность. Жеребец даже подмигнул Найт, на что Найт рассмеялась глубоко внутри себя, внешне никак не реагируя на это.
День близился к своему логическому завершению, солнце клонилось за горизонт и становилось прохладно. Найт, как обитателю высокогорья эта прохлада была ни по чем, хотя приятного было мало, уже хотелось весеннего тепла. Дарк не любила удушающую жару и палящее солнце – чёрная шкура уж очень сильно вбирала в себя всё тепло, заставляя Ночь буквально изнывать от жары. Погода в горах всё равно была прохладней, но в такие дни, Найт зачастую укрывалась в тени деревьев или заходила в пещеры, которых в скалах было великое множество, на любой вкус и цвет. Нужно озаботиться о ночлеге, если мы не хотим ночевать прямо здесь, на открытой местности.
–Ламель, я ставлю тебя на испытательный срок на эту территорию. Если заявятся чужаки – ты должен объяснить им в своей манере общения, что они не туда попали.
А вот это было слишком широким жестом, сделанный Шередан этому чужаку. Дарк бы не спешила вверять ему территории табуна, во-первых, он был абсолютно не знаком закатной, а во-вторых, конь был молод для такого ответственного задания. Даже Найт не сразу стала стражем границ, несколько лет привыкая к жизни в табуне и тщательно изучая его территории. Да и если дело коснется разборок со взрослыми жеребцами, чего греха таить, что может противопоставить им молодняк, кроме своенравного и дерзкого характера. Конечно, не факт, что если дело дойдет до драки, то этот малыш сохранит свою самоуверенность. Но это были только предположения и размышления Найт, абсолютно ничем не подкрепленные. Какие обоснованные выводы она могла сделать, основываясь только на первом впечатлении? Никаких. Она абсолютно не знала кто такой этот Ламель и что он из себя представляет.
- Пойдем найдем место для ночлега, негоже нам ходить по темноте.  Идем и ты, пока табун не действует в полную силу, ночью могут нагрянуть недобрые личности.
Идея была не плохая, как раз Ночь сама недавно задумывалась об этом. Вороная, конечно, предполагала, что после того, как Шер оказала Ламелю такую честь, она позовет его с собой, но перспектива ночевать бок о бок с незнакомцем ее совершенно не прельщала. Дарк была воином и она никогда не поворачивалась спиной к тем, кому она не доверяла. Доверия не было и к Шередан, но с этой кобылой у Найт сложились какие-то партнерско-товарищеские отношения и, хотя, дружбой это было назвать нельзя, а нахождения их рядом было скорее вынужденным, но какую-никакую поддержку кобылы друг другу оказывали. Что ж, веди. Соглашаясь на предложение закатной.
Найт нагнала, шедшую впереди кобылу, наклоняя шею вниз, говоря так, чтобы их спутник не имел возможности слышать:
- Не следует настолько доверять этой малолетке. Тебе ли не знать, чем это может обернуться.
Дарк вспомнила давнишние события, когда жеребец, пришедший вместе с Шер на территорию грозы, сбежал, поджав хвост и оставил её один на один с кучей врагов. Дарк очень надеялась, что Шерри правильно растолкует её слова, размышляя о том, что наверно эта ночь будет бессонной. Беспечно заснуть рядом с неизвестной лошадью – это было бы неуважением самой к себе и своему опыту стража. Кто-то же должен присмотреть за тобой, мой юный друг.

Отредактировано Дарк (2018-04-04 03:08:06)

+3

11

Несмотря на то, что территории Закатных земель достаточно давно пустовали, они, безусловно, не потеряли от этого свою ценность. Даже наоборот, приобрели. Чем меньшее количество травоядных приходилось на квадратный километр площади, тем раздольнее чувствовала себя растительность. Ранней весной её зелёное буйство ещё находилось в состоянии оцепенения, но стоило весне войти в свои права, как лесные угодья табуна Духа Заката превращались в труднопроходимые заросли.
Том до сих пор не мог определиться, какое время года ему нравится больше. Летом было непросто прокладывать себе тропы в чащах, а зимой хоть и было своеобразное раздолье, но холод не лучшим образом сказывался на его здоровье. Некогда пробитое лёгкое жеребца при каждом вдохе отзывалось всё более протяжным свистом. А "отреставрированная" нога время от времени ныла на погоду. Но это было не в характере Тома, обращать внимание на такие мелочи жизни. Иногда прихрамывая, иногда останавливаясь, чтобы отдышаться, он никогда не считал себя слабым или беспомощным. Этот жеребец считал свою жизнь ценнее многих, так как уже несколько раз пытавшаяся отнять её у него судьба так и не смогла в итоге добиться своего. Значит, он был особенной личностью.
Прогуливаясь по лесу в компании с собственной тенью, Том патрулировал территорию. Эти земли были для него на вес золота. Более того, за них готова была кому угодно выгрызть глотку Шередан. Желание этой властелинши было для него законом. Пока вожак отсутствовала на своих землях, подыскивая очередной кусок для завоеваний, Том пристально охранял уже имевшиеся. Претендентов на закатные завоевания в последнее время не было, и Том чувствовал себя здесь настоящим царевичем. В его распоряжении были огромные территории и вороная арабская королева, которую он также считал своей.
Солнце уже давно прошло свой зенит и достаточно быстро катилось к горизонту. На небе начали появляться алые тона, а тени вокруг густели и удлинялись. Потихоньку задул южный ветер. Так как у лошадей обоняние лучше зрения, то в первую очередь Том почувствовал запах чужаков на своей территории и только потом увидел их. Его грудь заклокотала, тело подобралось, а глаза сверкнули жёлтым пламенем. Высоко поставив голову, жеребец выискивал голодным взглядом непрошенных пришельцев. Ветер подул ещё раз и донёс до его ноздрей пряный запах Шередан. В груди Тома снова раздалось клокотание, в перемешку со свистом, и с уже томными глубокими нотками. Однако пегий тут же уложил порыв страсти на лопатки и уже подробно разглядывал троих лошадей, продолжая приближаться к ним уверенными шагами.
Шередан вела в сторону пока ещё лысого леса двух незнакомцев. Один из них был пропитал запахами с территории Духов Грозы. Несмотря на то, что Том был частью Закатного табуна, он временами изучал и соседние земли. Пересекая границы тогда, когда они не были защищены, жеребец "шпионил" на территориях других табунов, чтобы знать, чем они живут. Он считал эту информацию важной, ведь она удовлетворяла не только его любопытство, но и помогала быстро определять, какой стороне принадлежат незнакомые лошади. Вот кем был рослый светлый жеребец, Том понять не мог. Сказать, чьё это было упущение, его или чужака, пока было трудно. Но он так самоуверенно держался рядом с его Шередан, что жеребца на миг взяла злость. Только присутствие другой кобылы рядом немного успокаивало. Том прижал уши, собрался и двинулся к компании лёгким галопом.
- У нас гости, Шередан? - задал он вопрос своей королеве, когда приблизился к троице. Своим телом он перегородил им проход дальше, ясно давая понять, что без его согласия никто дальше не двинется. - Приветствую, - коротко бросил он незнакомым жеребцу и кобыле. Хотя нет, кобыла была ему знакома. Пегий прищурил взгляд и пристально вгляделся в формы вороной стройной лошади. Она была прекрасного поджарого телосложения, в её жилах чувствовалась горячая кровь. Только в данный момент от неё исходила некоторая холодность и неуверенность. В данную конкретную минуту её что-то смущало и заставляло задуматься. - Вам у нас не нравится, леди? - спросил он у вороной, испытующе заглядывая в душу. - Что Духов Грозы повлекло на чужие земли? Попытав незваную гостью своим настойчивым вниманием, Том переключился на жеребца. Сколько в нём было гордости и самомнения. Выше его собственного роста. Он чувствовал себя красавчиком, подкупившим двух завидных на экстерьер лошадей. "Нет, это мои территории". Том предупредительно посмотрел в глаза незнакомца.

Отредактировано Том (2018-04-05 00:48:00)

+1

12

Ламель был готов к любой реакции, хоть и нашел в себе силы ослабить напряжение по отношению к строптивой кобыле. Он понимал, что вороная невероятно напряжена, и едва сдерживает противоречия между желанием разодрать на части и здравым смыслом. Тем не менее, ее лояльность польстила Ламе, и кобыла проявила снисхождение по отношению к каурому чужаку, направляя общение в нейтральное русло.
- Перестань показывать свой характер, мальчик. Мы оба понимаем не подвластность наших натур, и на этом хватит об этом трубить. - Промолвила вороная королева, от чего Ламель, пофыркивая, еще больше сощурил взгляд, но промолчал, выражая своего рода согласие.
Легкие сумерки занимали свои права над дневным светом, что вещало о подкрадывающейся ночи. Воздух становился более острым и прохладным, не балуя дарами погоды. Лама с некой заботой уловил тот факт, что хрупкая вожачка слегка ёжилась от неприятного ветра, желая найти ночное укрытие. Однако жеребца ничуть не задевал суровый климат; даже наоборот, он был вдохновителем бодрости и адреналина.
- Я применю свои зубы к тебе еще раз, если это будет необходимо. – Закончила Шередан разбор полетов, на что Ламель едва заметно усмехнулся. Уж впредь он был не намерен допускать такого пренебрежительного отношения к своей персоне. Еще одна выходка, наносящая урон его личному пространству, а более того – его драгоценной шкуре, впредь он не поскупится на ответный жест.
Уверенным топом копыта, Шередан дала добро на гостеприимство в отношении Ламеля на ее землях. Так или иначе, каурый был изрядно удовлетворен результатом переговоров, ведь желаемое было получено. Самодовольно отметив, что сыгранная роль послушного мальчика дала свои плоды, жеребец ловким прыжком выбрался из воды на берег и оживленно отряхнул воду, передернув шкурой.
Но вороная не переставала его удивлять. Ей показалось, что накинуть на гостя обязанности стража было бы уместным.
–Ламель, я ставлю тебя на испытательный срок на эту территорию. Если заявятся чужаки – ты должен объяснить им в своей манере общения, что они не туда попали. – Сообщила Шередан, от чего каурый сдержал реакцию ликования внутри себя. «Вот это да! Невероятное доверие своих территорий проходимцу. Ваше Вороное Величество, это весьма опрометчивый и недальновидный поступок... Вам не кажется?» – задал немой вопрос Ламель, но подумал, что негоже перечить вожаку. Более того, ему это было лишь на руку. - Идем и ты, пока табун не действует в полную силу, ночью могут нагрянуть недобрые личности, – завершила Шередан, направляясь вглубь своих владений.
Две вороные особы сровнялись, о чем-то начав шептаться. Любопытство Ламеля, разумеется, разожгло долю сомнений, но он догадывался, о чем может быть речь. Вероятно, другая кобыла была так же удивлена поступку Шередан и ее излишней доверчивости. Ламель едва уверенно тронулся следом, но тут с резвого галопа приближался еще один незнакомый силуэт. Это был пегий жеребец, вероятно, имеющий к этим окрестностям прямое отношение.
- У нас гости, Шередан? – промолвил конь, а затем поприветствовал нашу весьма странную компанию. В его глазах читалось явное презрение к появлению новых морд на его землях, особое внимание было направлено на Ламу, который в свою очередь почувствовал прямую конкуренцию. Незнакомый каурому конь выглядел весьма решительно, не давая прохода и желая, чтобы Шередан поставила его в известность о происходящем.
Ламель старался сохранять хладнокровие, лишь самодовольно похлестывая себя хвостом, резкие взмахи которого рассекали прохладный воздух. Не уступая в презрительном отношении ни на секунду, Ламель одаривал пегого не менее холодным как лезвие взглядом, который не предвещал ничего безобидного. В груди каурого разгоралось желание отстаивать свои интересы и показать, чего он стоит. Его кровь закипала от одной только мысли, что он не один такой вольный и своенравный. Было весьма трудно подстроиться под новую обстановку, ведь прежде ему не доводилось общаться с себе подобными, и уж тем более иметь представление о том, как влиться в табун. Поэтому, все происходящее было чистой воды импровизацией.
Подумав, что Шередан изрядно погорячилась, предложив Ламелю пережить ночь в их компании, каурый был не намерен подвергать себя такому дискомфорту. Слишком много на сегодня было потревожено его личного пространства, от чего Лама желал поставить на место всю ситуацию, давая понять остальным свою четкую позицию.
- Шередан, благодарю за проявленное доверие и приглашение на ночлег, но эту ночь я проведу один. Твой указ по поводу охраны границ мне понятен: ни одно копыто чужака не ступит отныне на твои земли, если будет обладать дурными намерениями, - жеребец строптиво топнул копытом и мотнул головой, - На счет недобрых личностей нет повода беспокоиться, я себя в обиду не дам. Поэтому, ступайте в укрытие и ни о чем не тревожьтесь! – властно проговорил Ламель, и с небольшой свечки развернулся прочь от троих лошадей, направляясь обратно в сторону реки.
Ламелю не нужно было одобрение его поступка, и даже будучи услышав несогласие с его решением, он бы не изменил своих действий. Каурый перешел с медленной рыси на ускоренный шаг, навострив уши и прислушиваясь к лошадям, оставшимся позади него.

Отредактировано Ламель (2018-04-06 13:01:27)

+1

13

Серпентарий из двух кобыл и скользкого жеребчика неспешно собирался в клубок и отправлялся в укромное место. Сердце Заката почти полностью перестало освещаться ушедшим солнцем, и темнота пожирала все на своем пути. Вороные вскоре станут незаметными, в такое время суток легко проворачивать какие-нибудь хитрые делишки, имея полную уверенность в своей ночной защите. Дарк неожиданно настигла Шередан, - кобыла удивленно пригнула за вороной спутницей голову, будучи вся во внимании: - Не следует настолько доверять этой малолетке. Тебе ли не знать, чем это может обернуться. Шер улыбнулась от желания Грозовой предостеречь, но полностью осознав смысл фразы и намек на несовершенство Даны, - улыбка сменилась строгостью и отрешенностью. Какое право вообще она имеет вспоминать и, тем более, тыкать в это Шередан носом. Да, бросаться во все тяжкие от горького одиночества – худший расклад, и эта ошибка научила вороную не поддаваться желанию общаться, но сейчас Дана не одна – она чувствует силу, и Ламель подвергался лишь проверкам лошади Заката. И придаваться недобрым воспоминаниям не было смысла – Я буду делать то, что считаю правильным. Опять все принимается в штыки, и, наверное, терпение Дарк скоро закончится. Шер подняла голову, рассматривая прохладный лес впереди. Кобыла представила, как она ложится на еще влажную землю, вдыхает запах ранней листвы, прохладный ветер приземленно стелется, окутывая таким скромным бризом.
Лошади как-то оживились, Шередан же как обычно витала в своих мыслях и не заметила приближение нежданного гостя. Вороная остановилась, пропуская вперед Дарк, и повернула голову вправо, чуть задевая подбородком мягкий круп Грозовой подруги. Неумолимо сокращались метры между профилем Тома и Шередан. Передать выражение ее лица было невозможно – смесь удивления, тоски, злобы и страха. Негативные эмоции пестрили, и вороная растерялась. Неужели это и вправду он, воспоминания о нем и чувства, с ним испытанные давно позабылись и Дана не желала снова впускать их в свою жизнь. Стеклянный взгляд приковался к пегому жеребцу, и Шер не могла пошевелиться. - У нас гости, Шередан? Ненавистный голос резал ухо, вороная покосилась на Дарк, ища от нее женской поддержки. С Томом связаны были ужасные воспоминания – он был сущей язвой, ублюдком, скорее всего, таким и остался. Квадратный жеребец встал поперек пути кобыл, Шерри все еще не могла пошевелиться от нагрянувшего шока, и казалось, что не могла даже вдохнуть. Он уверенно общался с двумя лошадьми, и вороная решила воспользоваться ситуацией. Волнительно обернувшись на Ламеля, она попыталась взять себя в руки и обернулась на Тома уже с нейтральностью. Сразу озлобиться не получилось, ведь Том не останавливался, и его игра только набирала обороты. - Вам у нас не нравится, леди? Что Духов Грозы повлекло на чужие земли? Шередан сильно втянула воздух, что даже правая ноздря раскрылась и поднялась, и загородила собой Дарк. Это был не намек на слабость Грозовой, а жест защиты, с надеждой, что его поймут.
Дана отходила от потрясения, и внутри тихо начинало клокотать. Кобыла прижала уши к голове, подкидывая морду вверх и предупреждая Тома не подходить ближе. – Не трогай их, они тебя не касаются. Да и в принципе, тебя тут больше ничего не касается. Шер хмыкнула, показывая Тому свое равнодушие и неприязнь. Что он о себе возомнил? Заваливается на чужие территории и ведет себя неуважительно и с неприемлемой дерзостью. – Что тебе нужно? Я не рада тебя видеть и не желаю. Вороная бегло осмотрела постаревшего пегого, слегка сдавшего и унылого. Жеребцовое поведение сталкивалось с Ламелем, и Том открыто ему угрожал. Шер повернулась на каурого, нахмурившись приказывая ему оставаться на месте, и обратно отправилась следить за неприятелем. - Шередан, благодарю за проявленное доверие и приглашение на ночлег, но эту ночь я проведу один. Но жеребчик проигнорировал приказ, стушевавшись из-за присутствия Тома. Кобыла пепелила взглядом пегого, отмахнувшись на Ламеля хвостом и игнорируя его нежную натуру, однако он не унимался, и продолжал гнуть свою эмоциональную линию. - На счет недобрых личностей нет повода беспокоиться, я себя в обиду не дам. Поэтому, ступайте в укрытие и ни о чем не тревожьтесь! И не предвещающее радости шуршание сзади заставило Шередан полностью развернуться. Удаляющийся Ламель давил на и так шаткую психику и глаза Шерри забегали в разные стороны. Она считала во всем виноватым Тома. Кобыла обернулась через правое плечо на жеребца и вскрикнула от негодования: – Да почему ты все портишь! Она вскинула задом и, опустив голову к земле, оттолкнулась задними ногами, и поскакала за каурым. На коротких дистанциях она, может даже, обогнала бы Ламеля в силу своей арабской резвости, поэтому сейчас догнать его в паре метров совершенно не составляло труда. В десяток мощных темпов Дана сравнялась с удирающим мальчиком, грозно прижимая уши и слегка его бортуя, призывая остановиться. Еще один длинный прыжок – и Шер затормозила, проезжаясь на задних ногах по грязи, и слегка подпрыгивая передними. Она развернулась к чуть не врезавшемуся в нее Ламелю, и строго на него посмотрела, шумно выдыхая из-за неожиданной проскачки. – Ты так смело вел себя со мной, и при виде неуклюжего старика тут же потушил свои амбиции? Я не думала, что ты сбегаешь при первой опасности. Шередан бросала ему вызов и выводила на помериться с Томом силами. Для Ламеля это было важно – ибо если он уступит даже в словесной борьбе – Закат не для него. Где эта страсть и живость, заполоняющая все вокруг пару минут назад. – По тебе видно, что ты смелый, хоть эта смелость и подпитывается возрастом и неконтролируемостью эмоций. Но все же, твое поведение противоречит нынешнему твоему поступку. Я желаю видеть тебя настоящим, не притворствуй, и покажи этому гостю, чьи здесь владения. Если вороная вцеплялась в свою лошадь – то это было самозабвенно. Каждого она защищала и журила в честной мере. Шередан видела перед собой молодую себя. В ней проснулась некая мать, наставляющая своего сына. – Я не прошу тебя с ним драться, а обозначить себя. Вся чувственная тирада Шер была сказана тихо и максимально спокойно, не давая Дарк и Тому выхватить и слово. О черт, Дарк. Дана встрепенулась и взглянула на свою подругу. Хоть бы она выдержала нападки этого наглеца до возвращения Шерри. – А теперь идем, и будь защитником Заката. Шередан рысью двинулась к лошадям, ни на секунду не сомневаясь в правильности решения Ламеля. Она чувствовала в нем свою нотку и уже строила сказочные воздушные замки их правления.
Достигнув Тома и Дарк, вороная прикоснулась головой к боку Дарк, сравниваясь с ней и показывая Тому, что Грозовая важна и приятна. Шер стояла напротив пегого с высоко поднятой головой и небрежно смотрела на жеребца, ощущая свою полную власть и не оставляя ему ни капли. Хватит уже наивно полагать, что он может вот так управлять Даной и запрещать ей куда-либо идти. – Возвращайся туда, где ты скитался, и забудь о Закате, тебе здесь уже нет места. Звучало сурово и Шередан не испытала ни тени смущения и грусти по поводу такого громкого отказа.

+2

14

– Я буду делать то, что считаю правильным.
Таков был ответ вороной правительницы заката и, Дарк в который раз пожалела тех, кто был в подчинении у этой кобылы. Да ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится. Криво ухмыльнулась Найт, отворачивая свою голову от Шер и устремляя свой взор далеко вперед. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Ночь почти осязала клокочущее негодование Шередан, которая явно помнила про тот случай на территориях грозовых и, Дарк, почему-то даже не разозлилась и, по своему обыкновению, не сагрессировала на вожачку, наоборот, Найт забавил, как в данный момент выглядела Шерри. Закатная, хотя и бросив какую-то дежурную фразу в стиле, а-ля я тут главная, проглотила слова Дарк, которые уязвили её непомерное самомнение. Шередан была напряжена и очень-очень недовольна, но шла молча и даже не швырнулась на вороную с целью доказать свою правоту посредствам зубов и копыт. Найт казалось, что, если сейчас Шер ткнуть в бок чем-то острым, она попросту взорвется. Ночь отвернула морду в сторону, внутренне посмеиваясь и чуть улыбаясь. Шередан-Шередан, чудо-лошадь. Где-то позади плелся молоденький жеребчик.
Дарк вкопалась резко вкопалась на месте и, задрав вверх длинную шею, вскинула голову наверх, принюхиваясь и всматриваясь вдаль. День клонился к своему завершению, и если очертания лошади вдали вороная разглядела не сразу, то чужой запах жеребца ударив в ноздри Найт, заставив её непроизвольно фыркнуть.
- У нас гости, Шередан?
Приблизившийся к ним пегий жеребец явно не был в восторге от такой компании лошадей, всем своим видом показывая свое, если не главенствующее, то уж точно доминантное положение на этих землях. Дарк разглядывала незнакомца: невысокий рост, гнедо-пегая масть и темные густые грива и хвост. Найт не могла как-то выделить этого жеребца, по её мнению, он был ничем не примечательным, совершенно обычным конем, обитавшим в этих краях, пока не обратила внимание на его дыхание. Странное, немного хриплое или даже свистящее дыхание, какого раньше она никогда не слышала. Может было объяснение этому недостатку жеребца, но сейчас, Найт больше интересовал сам факт его присутствия, как он себя поведет и чего ждать от этого незнакомца.
- Приветствую. Вам у нас не нравится, леди? Что Духов Грозы повлекло на чужие земли?
Он выжидающе смотрел на Дарк, которая, по-видимому, заинтересовала его больше, чем незнакомы жеребец, тем, что имела принадлежность к табуну грозовых.
- Здравствуй, - поздоровалась Найт, принимая правила его игры. Вежливость и корректность. Ну что ж, попробуем, - отнюдь, у вас здесь прекрасно, даже и не упомню, когда я в последний раз бывала в столь великолепных местах. А привело меня дело. Не твоё собачье дело.
Если наигранные речи Найт могли и не вызвать подозрение у незнакомцев о скрытом их смысле, то те, которые знали кобылу хорошо сразу же могли уловить в её голосе саркастический оттенок, поэтому, надо было смотреть в глаза. Её черные глаза, сейчас сливающиеся с надвигающейся темнотой, во всех красках передавали настрой Дарк. Она, как опытный воин, улавливала угрозу, исходящую от жеребца и, если пока тот говорил мирно, то не факт, что через некоторое время он не решится на какие-то активные действия. Всё-таки, Ночь находилась на чужой территории, и, несмотря на приглашение Шер, здесь могли водиться ещё более безумные кони. Кто ж их разберет, этих закатных.
– Не трогай их, они тебя не касаются. Да и в принципе, тебя тут больше ничего не касается.
В игру вступила Шер, становясь между Дарк и пегим жеребцом. Найт оставалась неподвижной, не желая лезть в разборки между вожачкой и её подчиненным, который явно попал в немилость к Шерри. Хотя, кто вообще был в милости у этой кобылы?
– Что тебе нужно? Я не рада тебя видеть и не желаю.
Пока Шередан занималась выяснением отношений между ней и пегим, молодой новичок, которому Шер так опрометчиво дала в руки власть, решив, что с него хватит активных действий, а может, в силу своей юности, боялся сталкиваться со взрослым жеребцом, напутствовал кобыл, решил ретироваться.
Опять всё шло не по плану Шер, и вновь, только что завербованный ею Ламель, устремился совершенно в другую сторону, а вожачка, обернувшись на шелест его шагов, обернулась к пегому через плечо и бросив нервное: -Да почему ты все портишь! кинулась вслед за юнцом.
Последнее время Найт казалось, что кто-то закрыл её в спецместе, где держат умалишенных лошадей, а она стоит, смотрит на весь этот цирк и не понимает, что вообще происходит и, что она здесь делает. Дарк не знала, смеяться ей или плакать, но такое чувство знакомое чувство дежавю закралось в её голову. Шередан бросили теперь даже не в стане врага, а на своей собственной земле, рядом с её же собственным помощником, явно ей неприятным, и кто, жеребец, который только что вступил в ряды её табуна. Шередан, еще и десяти минут не прошло. Хотела крикнуть вслед Найт, но решив, что Шер её не услышит, оставила эту идею, краем глаза наблюдала за тем, как, догнавшая Ламеля вожачка, что-то бурно ему втолковывает. Слов слышно не было.
Грозовая переключила своё внимание на пегого жеребца, которого явно удовлетворило такое действие молодого, показывающее, что он уступил ему, отступая назад. Может незнакомец ожидал, что и Дарк побежит сломя голову, испугавшись надменного взора закатного, но Найт тоже умела смотреть не менее надменно. Что, дружище, поиграем в гляделки или хочешь поболтать?
По прикосновению к своему крупу Найт поняла, что Шер вернулась и, хотя Дарк не была приверженцем тактильного контакта, она замечала, что Шер частенько прибегает к этому. Почему-то Дарк позволяла ей это делать, наверное, привыкнув к её присутствию рядом.
– Возвращайся туда, где ты скитался, и забудь о Закате, тебе здесь уже нет места.
Голос Даны звучал сурово и уверенно, кажется, кобыла все для себя решила. Теперь был ход пегого.

Отредактировано Дарк (2018-04-10 11:38:35)

+1

15

Агрессия. Это то, о чём Том знал не понаслышке, и с чем сталкивался каждый божий день. Казалось, сама жизнь была настроена против него, а не только её мелкие и малозначительные персонажи. Некоторые из них высокомерно считали, что могут вершить суд над пегим, считали себя выше него по статусу или значению для всего мироздания.
За свою недолгую жизнь он сталкивался не только с теми, кто хотел ему навредить морально, но и с теми, кто представлял реальную угрозу его существованию. Они поджигали его, они стреляли в него, они ломали ему кости и окутывали его своими сетями, думая, что могут подчинить его себе. Но самым главным было то, что так не думал сам пегий жеребец. Он пережил множество нападков судьбы, в борьбе с которыми его душа закалилась, словно сталь. Несмотря на то, что его тело было искалеченным и временами барахлило, оно всё ещё служило мощным щитом для его души. Она давно превратилась в его холодное оружие, которым он был готов изо дня в день беспощадно обороняться от тех многих, кто жил в ожидании нанести ему какой-либо вред.
Когда Том только появился в табуне, его жизнь начала окрашиваться яркими событиями и позитивом. Тогда ещё юный жеребец думал, что он, наконец, дошёл до светлого будущего, где он может чувствовать себя по-настоящему свободным, сильным, открытым миру. Пегий юнец наслаждался общением с лошадьми Духа Заката. Они казались ему величественными, умными и глубокими. Его душа, полная надежд, настолько раскрепостилась, что в ней зародилось самое прекрасное чувство на земле - любовь. Но бог не миловал его и на этот раз.
Той, в ком он начал бесследно тонуть, стала прекрасная арабская кобыла Шередан. Она была гораздо старше него, но это ли было для Тома преградой. Высокое чувство придавало ему уверенности, и он не стеснялся делать шаги навстречу этой особе. Он был поглощён ею. Неземная красота перемежались с острым умом и сильным характером. Всё это возбуждало юного жеребца. Ему, как и любому завоевателю в душе, хотелось овладеть таким сокровищем. Шередан никогда не выражала к нему искренних взаимных чувств. Она всегда была переполнена собственность гордыней. Якшаться с малолетним жеребцом ещё и непонятной масти, этот удел был не для её величественной персоны. Она всегда показывала ему, где его место, где-то там, у её подножья. Затмённый любовью, Том позволял себе прогибаться под прихоти вороной бестии. Взамен на то, что она позволяла ему находиться рядом с собой. Он всегда хотел познать её сущность, понять, откуда в этой хрупкой лошади живёт столько себялюбия и пренебрежения к окружающим. Естественно, исследование таких глубин при их взаимоотношениях было невозможно. Чем больше он старался проникнуться к ней, тем больше она его отвергала.
Надежда не взаимно влюблённого - что может быть страшнее и неблагодарнее. Из обычной кобылы Шередан превратилась в кровожадную захватчицу. Вся её сущность стала проявлять себя в самых изощрённых формах. Обезумев от собственной внутренней силы, она встала во главу табуна и бросила лошадей на войну с другими. Её безразмерное эго не могло спокойно существовать на территории лишь одного табуна. Отныне ей нужны были все земли сразу. В этот критический для неё момент Том не оказал Шередан поддержку. Разочаровавшись в объекте собственной любви, он не вступил в ряды её захватчиков и покинул территорию табуна Духа Заката. Несколько лет он скитался по нейтральным землям Долины Любви, которые также не остались без внимания Шередан. Том был постоянным закулисным созерцателем происходящего. Наблюдая яростный огонь в глазах Шередан, он видел всё меньше поддержки её агрессии в глазах других лошадей табуна. Каждый день находились те, кто покидал ряды её войска и уносился прочь. Выдержать то адское пламя, что несла в себе Шередан, было никому не под силу. Постепенно империя, которую старалась построить вороная, была выжжена до тла ею самой.
Не осталось даже её осколков. Земли Долины Любви превратились в настоящую пустыню. Некогда кишащие лошадьми прерии, леса и горы теперь наслаждались гордым одиночеством и временным покоем. У природы такая участь - всё время переживать катаклизмы. Удивительно то, что такие перевороты в судьбу окружающего мира могла вносить всего одна лошадь. Ничего не значащая песчинка на просторах Вселенной.
Том был поражён этой силой. Внутри маленького, теперь немолодого тельца, была заключена энергия, способная вершить судьбы. Но только не его. До, во время и после страшных событий в Долине, виной которым стала Шередан, пегий жеребец всегда оставался её невидимым спутником. Он изучал её каждый день. Но всегда находился на расстоянии, оставаясь незамеченным. Его желание овладеть этим страшным огнём никуда не пропадало. Его нельзя было им напугать. Раньше он тянулся к нему, как мотылёк, а сегодня, по прошествию нескольких мучительных лет, он хотел касаться этого огня безболезненно. И управлять им.
Его первое появление перед ней по прошествии, казалось, вечности, не могло вызвать иную реакцию. Она ненавидела его. Кричала на него и разражалась языками пламени. Но в глубине души Том знал, что она потрясена. Как и в плохом, так и в хорошем смысле. На территории, как она говорила, её табуна больше не было ни одной живой знакомой души. И тут появляется он. Да, вообще не тот вариант, о котором мечтает эта высокомерная особа. Свой вариант она только что обнаружила на берегу реки. Такой рослый, мускулистый, отпетый. Всё равно не то, но, тем не менее, не под стать середняку Тому. Вкус Шередан ещё был не до конца утрачен в её-то возрасте. Что вызвало на лице Тома саркастическую улыбку. И её подруга была настоящей амазонкой. Она произвела на Тома исключительно положительное впечатление. Как внешне, так и внутренне. "Превосходный экземпляр для твоей "новой армии". Но эта красотка не глупа и следует за тобой только потому, что не может понять, какого чёрта тут происходит". Пока Шередан выливала на Тома свою гневную тираду, он смотрел на неё своими прищуренными золотыми глазами. Её речь была безумна. Кобыла немного съехала с роликов, пока вела отшельническую жизнь. Тому было её совершенно не жаль. Сейчас он волновался за лошадей, которых она привела сюда. Особенно за грозовую кобылу. Жеребец чувствовал в ней мощный стержень и глубокие душевные качества. Ему не хотелось видеть, как эта прекрасная особа попадёт под разрушительный меч Шередан. Лестью и обещаниями долго сыт не будешь. После всего, что над тобой наколдует вороная арабка, ты обнаружишь, что остался ни с чем. И даже собственной души не сыщешь. Такие экземпляры, как Грозовая кобыла, были потрясающим источником душевной пищи для Шередан. Впившись в них, как паук в свою жертву, она высасывала из них всё до последней капли. Тому было бы жаль повстречать через некоторое время бездыханного зомби из Грозового табуна. Слишком мало представителей других территорий осталось жить на этой земле. Каждый из них казался представителем Красной книги. Допустить их исчезновение означало окончательно попрощаться с жизнью на этих землях.
- Здравствуй, отнюдь, у вас здесь прекрасно, даже и не упомню, когда я в последний раз бывала в столь великолепных местах. А привело меня дело.
Том переключил своё внимание с Шередан на Грозовую особу. Как она прекрасна. И осторожна. Совершенно не проявляет эмоций, а только с сарказмом зеркалит его. "Ну что ж, неплохо. Надеюсь, ты сможешь вовремя поднять этот щит". Том знал, что не произвёл на вороную никакого впечатления, а вызвал только опасение. Его прижатые уши и испытующий взгляд никак не намекали на доброжелательность, поэтому и реакцию он получал соответствующую. Ему это и было нужно. Эти малочисленные эндемики должны были всеми фибрами души понимать, что территории табуна Духа Заката представляют собой опасность. После фразы Грозовой Том изобразил загадочную улыбку.
- Меня зовут Томас, - представился пегий. Испрашивать имя у собеседницы он не стал. Видел, что она не настроена. - Несказанно рад встрече. - его мимика не выражала ничего хорошего. Он нарочно нагло осмотрел кобылу. Его задачей было вызвать у неё негативные эмоции.
Шередан возвращалась к своей новой подруге после убаюкивания молодого жеребчика. В её глазах снова светилось самодовольство и самоуверенность. Она во что бы то ни стало собиралась затащить их в свою колыбель. В то время как наяву глазу представал изящный силуэт хрупкой кобылы, воображение Тома искажало его в змия с рогами демона, который жаждал обернуться удушающим кольцом вокруг своих очередных жертв. Его не коробило от этого зрелища. Он знал эту сцену не понаслышке. Вот Шередан прошла мимо Грозовой и соблазнительно коснулась её. Незнакомка никак на этот жест не отреагировала, но Том чувствовал, что она его принимает. Пока это ничего не значило, но время покажет всё.
Вот Шередан послала его. Совершенно не удивительно.
- Ты можешь уничтожить табун Духа Заката, но Дух Заката в нас ты не убьёшь.
Во фразе Тома звучало грозное предупреждение для всех и каждого, кто был сейчас свидетелем этой сцены. - Приятных сновидений. - жеребец поднялся на дыбы, прижал уши и в лучах заходящего солнца сверкнул его недобрый золотой взгляд. Опустившись на землю, он громко топнул по ней передними ногами, выражая своё заключительное остерегающее слово. Издав рычаще-свистящий звук, пегий заглянул в душу Грозовой кобылы и скрылся во мраке.

Отредактировано Том (2018-04-11 09:03:41)

+1

16

Каурый направил свое внимание назад, на тот чудный водоем, от которого его изрядно отвлекли. В горле по-прежнему было желание снова испить ледяной водицы, дабы освежиться. Его воодушевленная прыть затуманила настороженность о том, идут ли за ним следом. Он словно ребенок, с блестящими и горящими глазами пред желанной конфетой, что манила шумом мелких прибоев. Его шаг был настолько резв и импульсивен, что затормозить в одно мгновение было весьма сложно, от чего Ламель инерционно врезался носом в запыхавшуюся Шередан, которая слишком незаметно нагнала его, застав врасплох.
– Ты так смело вел себя со мной, и при виде неуклюжего старика тут же потушил свои амбиции? Я не думала, что ты сбегаешь при первой опасности, – промолвила вороная кобыла, нескрываемо напирая на эго Ламеля. Эта дамочка прекрасно понимала, чем цеплять и за какие веревки дергать вспыльчивый молодняк. Ее Методика была слишком наивной, однако достаточно эффективной. Затем она неспешна начала вытаскивать козыри: – По тебе видно, что ты смелый, хоть эта смелость и подпитывается возрастом и неконтролируемостью эмоций. Но все же, твое поведение противоречит нынешнему твоему поступку. Я желаю видеть тебя настоящим, не притворствуй, и покажи этому гостю, чьи здесь владения.
Лама терялся в догадках, какую реакцию разыграть в данной ситуации. Его двуличие трещало по швам, не давая попыток брать верх здравому смыслу. Безусловно, он желал показать, кто здесь король, более того, когда тебе намеренно кидают красную тряпку с командой «Фас!».
- Мое поведение отнюдь не противоречиво, Шередан. Я покажу, чьи это владения, когда поистине буду ощущать их своими собственными! А пока, раз Королева требует, я отстою ТВОИ земли. – Топнув ногой, Лама одобрительно кивнул на согласие с тем, что пегому здесь не место.
Однако до каурого очень отдаленно доходила та мысль, что он лишь очередная игрушка для грязной работы владыки сей земель. Мог ли он позволить такое отношение к себе? Лама понимал, что сейчас ему предстоит проверка на прочность и умение принять чужую игру. А именно, игру Шередан. Он видел в ней ноты безумного азарта и самодурства; и его это цепляло. В ней он видел свою истинную сущность. Аура Шередан вдыхала огромный поток вдохновения на сворачивание гор и принятие ее стороны, ее законов и образа существования.
– Я не прошу тебя с ним драться, а обозначить себя. – Слишком тихие и осторожные слова Вожачки звучали слишком громко в нежных ушах Ламеля, призывая к принятию ее стороны. В общем-то, Шередан ни на секунду не сомневалась в том, что уже имеет власть над каурым жеребцом. – А теперь идем, и будь защитником Заката.
Обеспокоенная кобыла умчалась обратно, не желая оставлять тех двух наедине. Ламе прельщало ее покровительство; ему словно хотелось быть кинутым без остатка в ее сети на самое дно, однако жеребец не желал расплескивать свою гордость.
С громким фырком он продолжил путь к водоему, ведь оставались до него считанные шаги. С огромной долей удовольствия он запустил бархатный нос в гладь воды, делая жадные и объемные глотки бодрящей жидкости, смакуя каждую каплю, не спеша. Вдоволь напившись, Лама, оживленно пофыркивая, вприпрыжку поскакал вдогонку за вороной.
При приближении уши Ламеля уловили фразу пегого: - Ты можешь уничтожить табун Духа Заката, но Дух Заката в нас ты не убьёшь.
Тот был настроен достаточно серьезно. Лама до сих пор не понимал, кто этот пегий жеребец и какое отношение он имеет к Шередан и этим землям. Пожелав приятных сновидений, пегий с демонстративных дыбов удалился прочь. Все это время Ламель наблюдал за данной сценой где-то сзади, поодаль от крупа Шередан, стараясь разведать обстановку.
Сверкнув холодным и лаконичным взглядом на вороную вожачку, Лама прошел мимо и направился в сторону, где скрылся незнакомец.
Шаг Ламеля был кроткий и осторожный. С грацией пронырливой лисицы, он ступал след в след за удаляющимся жеребцом, то и дело прибавляя шаг, переходя на аккуратную рысь. Под копытами неприятно хрустели обледенелые ветки, а скрип редких травинок, присыпанных тонкой коркой льда, не давал каурому должную долю конспирации.
Лама априорно был очень презрительного отношения к пегому, ведь тот выглядел крайне небрежно. Он произвел на Ламеля впечатление матерого и потрепанного жизнью коня. Его внешний вид был для каурого неприемлемым. А эти звуки, что издавал пегий жеребец, просто выводили Ламу из себя.
Нагнав незнакомца, жеребчик тряхнул гривой и остановился поодаль от коня. Опустив очень низко морду, практически к самой земле, нервно принюхиваясь и наблюдая, Ламель подобно собаке копнул копытом, выбирая нужный ракурс. Шередан намекнула, что драться было не обязательно, но ведь вряд ли столкновение двух вспыльчивых жеребцов приведет к дружеским посиделкам. Как сторонник дипломатии, каурый предпочел отдать инициативу решения конфликта пегому, не предпринимая резких и судьбоносных жестов, но всем видом показывая готовность отстаивать права Шередан. Пусть даже не до конца понимая, зачем ему это нужно. Однако, вспомнив божественный водоем, сомнения, словно по щелчку, изничтожались сами собой. Каурый невольно уже считал себя частью этих земель, сам того не признавая; уж больно много морального внимания отняли эти территории за последний вечер.

+1

17

Том обыгрывал свой внутренний стержень непоколебимостью в отношении слов Шередан. Она была даже слегка раздосадована тем, что не смогла его зацепить. - Ты можешь уничтожить табун Духа Заката, но Дух Заката в нас ты не убьёшь. Хмурившийся и хмурившийся пегий грузил Дану странными словами, на что она тоже лишь криво приподнимала уголок правой губы. Совершенно непредсказуемо Том взмыл вверх, мощно опускаясь на землю, что от неожиданности заставило Шер отпрянуть на пару шагов. Он от чего-то растерял свой настрой и поспешил удалиться. Странно, это на него не похоже. Видимо, Том изменился с последней встречи и расставил себе другие приоритеты. Повзрослел, может. Шередан тоскливо провожала жеребца, в этот момент почувствовав некую грусть и неопределенность в действиях Тома. Вороная посмотрела на Дарк, пребывая в замешательстве. - Что он тебе говорил? Поинтересовалась кобыла, отводя взгляд на далеких неугомонных птиц, о чем-то задумавшись. Тоска сменялась отчаянием от бесцельности жизни Шередан. Почему сейчас в голову легло это семя – неизвестно. Сейчас бы тихий прибой волн и очистить голову от грызущих мыслей. Шер ласково приулыбнулась Дарк, разворачиваясь на шагу в сторону отставшего Ламеля. Он как-то заговорчески улыбнулся глазами и отправился за Томом. Неспешно, общупывая территорию и реакцию остальных на его поведение. С каждым его шагом на Шер накатывало странное чувство вины. Захотелось отчаянно крикнуть: да оставь ты его уже! Но она промолчала, позволяя своей новой очередной пешке устроить интересный концерт. Каурый двигался чертовски аккуратно, и было время поводить глазами по зеленоватому полю. И все же идея о ночевке не была забыта, и вороная, опустив голову от накативших печальных чувств, медленно побрела чуть левее траектории следования Тома и Ламеля. Задние ноги волочились по земле, карябая ее нежную почву. Солнце совсем село и сумерки с раздольем разгуливались по территории Заката. Том. К нему она давно уже ничего не испытывала. Даже злости. Сейчас она проявилась лишь в защите своих земель. А Том как остался в прошлом, так больше не попадет в будущее. В случае с ним вороная научилась на своей ошибке не связываться с лошадью еще хлеще по характеру и амбициям, чем она сама. Дана остановилась, опуская утонченную арабскую голову еще ниже и вороша застоявшийся снег. Она глубоко вдохнула запах своего дома и выдохнула, громко фырча. В этот душераздирающий для себя момент, Шер осознала кое-что – она устала воевать и бороться. Сейчас ей больше прельщает провести дружеское время с Дарк, отдышаться, уйти на покой от своих непомерных и яростно застилающих разум чувств. Шередан в который раз оглядела Грозовую, пытаясь найти в ней ответ правильности своего вывода. Но Грозовая не ответила, не отходя от своей линии молчаливой думающей спутницы. И снова небрежный шаг вел кобылу к лесу и его защищающим сон деревьям. Сравниваясь с пего-каурой парочкой, сцепившейся в безмолвном напряжении, но оставаясь на своей линии в паре десятков метров, Шер остановилась, с интересом поглядывая на моральную стычку жеребцов. Том находиться тут больше не желал настолько, что снова поспешил удалиться, оставляя Ламеля вроде бы победителем. Вороная улыбнулась от облегчения, избавления от неприятной проблемы и радости послушания каурого. Она уже бодрей зашагала к жеребчику с одобрительно навостренными ушами. – Вот видишь, как все просто. Немного приврала Шередан, потому что точно знала, что Том ушел не из-за Ламеля, а опять же по своим замудренным причинам. Дану это волновало только в одном аспекте – он мог вернуться. И до того момента, пока с ним окончательно не будет все покончено, оставалось находиться в небольшом напряжении.
Ламель еще не принадлежал Шерри с головы до пят, и его надо было похвалить. – Ламель – ты серьезный и напористый, продолжение в том же духе преподнесёт тебе много желанных сюрпризов. Вороная кокетливо улыбнулась и легко махнула хвостом, разворачиваясь в сторону такого близкого, но всё недосягаемого леса. Хоть мысли об уступлении правящего знамя проворно закрались в голову, Шер по-прежнему были необходимы подручные. Всю жизнь ее окружали лошади, заглядывающие ей в рот, и этот период жизни не исключение. Самоутверждение, чтоб его. Дарк затерялась в кутерьме тяжелых размышлений, и Шер кротко кивнула ей, приглашая на ночлежку. Дана виляла хвостом и быстро шла к желаемому месту. Вот и прохлада лесного массива. Вороная обогнула пару кривых деревьев и мельком проверила нахождение своих спутников. Вроде идут, и кобыла, томно прикрыв глаза, медленно согнула ножки и аккуратно легла на холодную землю. День был долгим и Шередан устала – тонкие ноги слегка ныли и требовали снятия нагрузки. Лошадь ворошила теплым носом пробивающуюся травку и пыталась ее надкусить. Дарк приближалась, Шер почему-то рассчитывала на душевный разговор. Молитвенно взглянув снизу-вверх на вороную подругу, Дана ждала от нее начала хоть какого-нибудь отвлеченного разговора. – Ты ляжешь или постоишь? В момент произнесения вороная посмотрела на мнущегося Ламеля, но больше усилий к приурочиванию его переночевать вместе, она не могла. Пригласила – решать уже ему. – Дарк, почему ты еще ходишь со мной? Я так боюсь нарушить тонкую нить между нами, но все же этот вопрос очень волнует. Что творилось в голове у Шередан, не знала и сама Шередан.

п.с. Ламель, Том уже заочно ушел, поэтому я так написала.

0

18

- Меня зовут Томас. Представился пегий, хотя Дарк было абсолютно всё равно, как там его зовут. Как будто, мне это интересно. - Несказанно рад встрече. А я как рада. Фыркнула вороная, обращая внимание на то, что жеребец явно не настроен на дальнейшее общение и даже яро выказывает свою неприязнь.
Дарк шлепнула копытом по подтаявшему снегу, скрипнув зубами она заложила уши назад в недобром жесте. Может быть Найт и не желала вести себя именно так в данной ситуации, тем более, находясь на чужой территории вдалеке от дома, но игнорировать такое отношение к себе она не могла. Если бы Томас был более лоялен к ней, то вороная бы не позволила себе агрессивных жестов, но, если он задал именно такой тон общения, то Дарк его поддержит. Проявлять не самые лучшие черты своего характера Найт умела хорошо.
Интересно, дойдет ли дело до драки? Дарк прикидывала различные варианты развития событий и совсем не исключала, что возможно ей придется применить силу, в зависимости от того, как поведет себя пегий. Не то чтобы она этого хотела, но была готова.
Найт все чаще стала ловить себя на мысли, что общение с закатными лошадьми негативно отражается на её душевном равновесии. Шередан всегда была сама себе на уме и, зачастую, вела себя безумно, вытворяя абсолютно неприемлемые вещи. Теперь этот пегий жеребец, который будто хотел сразу показать кто он такой и напомнить Дарк о том, что она чужачка и вообще, катилась бы отсюда, пока жива. Даже вот этот вот молодой жеребчик, которого Шер удачно завербовала совсем недавно, повел себя ну очень странно. Сначала он так рьяно вступил в конфликт с вожачкой, потом согласился подчиниться ей и исполнять её приказы, а по итогу, при первых же трудностях, решил ретироваться. Да что не так с этим табуном?
Какие же другие были грозовые лошади. И как Найт привыкла к ним, таким гордым, храбрым и сплоченным. Дарк и представить себе не могла такую ситуацию, которая разворачивалась перед ней. Чтобы вожак грозовых гнал прочь кого-то из лошадей табуна – уму непостижимо. А здесь, скорее всего, подобные драмы – обычное дело. Нет, Найт здесь было очень сложно и ей все больше и больше хотелось вернуться.
- Ты можешь уничтожить табун Духа Заката, но Дух Заката в нас ты не убьёшь.
Творилась какая-то несусветная дичь и Найт порядком надоело лицезрение этих действий, причем, участником которых она невольно становилась сама. Дарк уловила некий скрытый смысл столь пафосной фразы в исполнении Тома и, невольно отметила, что пегий в чем-то и прав. Шередан-хреновый правитель и при дальнейшем таком правлении табун Заката ничего хорошего не ждет. К тому же, недавней выходкой перед правящей четой лесных Шер отчетливо показала, что она готова к решительным действиям, к которым совершенно не был готов её табун.
- Приятных сновидений. Жеребец поднялся на дыбы, опустившись на землю, он громко топнул по ней передними ногами и издав рычаще-свистящий звук, пегий заглянул в душу Найт, ускакав во мрак. Найт поежилась и негромко фыркнула – уж до чего примерзкий звук издавал пегий, изобразив такое бурное прощание. До встречи, Томас.
Найт двинулась в лес, ступая недалеко от Шередан, провожая взглядом Ламеля, который потрусил за ушедшим Томасом. Её совершенно не беспокоило каким образом он поступит и на что его настроила Шередан. Хочет разборок с Томом – пожалуйста. Найт даже и ухом не поведет.
Темное время суток хорошо скрывало вороную шкуру Дарк, тем более, в плотном лесном массиве, куда они забрели в поисках удачного места для ночлега.
– Ты ляжешь или постоишь?
Найт подошла к кривенькому дереву, подперев его боком, Дарк осталась стоять. Это был яркий ответ на вопрос Шер. Найт не была утомлена, все-таки постоянные патрули границ и проживание в гористой местности, где для того, чтобы отдохнуть нужно идти несколько километров в поисках непродуваемых пещер или мест, более-менее заросших лесом. Здесь же, Найт не могла лечь, потому что не чувствовала себя в полной мере в безопасности. Кто знает, какие еще лошади могут сюда забрести, тем более, пегий бродил где-то неподалеку.
– Дарк, почему ты еще ходишь со мной? Я так боюсь нарушить тонкую нить между нами, но все же этот вопрос очень волнует.
- Не думай, что я всегда буду находится подле тебя, - беззлобно ответила Найт, которая уже настроилась на отдых, но почему-то Шер желала пообщаться именно сейчас, - не забывай, я из другого табуна и моё место не здесь. Почему ещё не ушла, - Дарк внимательно вглядывалась, пытаясь уловить эмоции Даны, совершенно не понимая, почему эта кобыла задает такой вопрос, - потому что я так желаю.
Дарк могла бы начать объяснять кобыле, что она ощущает угрозу своему табуну, она могла бы указать закатной на её неосторожные высказывания в присутствии лесных и какие могут быть последствия от столь необдуманных слов, что ей надо побыть рядом с Шер, посмотреть, как поведут себя лесные, как поведет себя сама Шередан, обдумать, что Найт могла бы сделать, чтобы отвести беду от грозовых земель. Но услышала бы её Шер? Или её объяснения столкнулись бы с огромной стеной из самоуверенности и непомерного чувства собственной важности. Найт не могла представить, как бы отреагировала на это все вожачка, поэтому она оставила свои мысли при себе, давая Шер абсолютно нейтральный ответ.
Дарк прикрыла глаза, желая погрузиться в полудрёму и немного отдохнуть.

Отредактировано Дарк (2018-04-18 03:56:45)

0

19

Том был послан кобылами куда подальше. К беснованиям обезумевшего гнома прибавились грозные позвякивания копытцем со стороны Грозовой кобылы. Как ему нравился этот взбешённый оркестр вороных душ. Они завелись как по мановению волшебной палочки. Наблюдать за этой сценой было по меньшей мере забавно. Кобылы хотели видеть в нём монстра, и это у них хорошо получалось. «Внушаемые создания».
К дуэту страха и ненависти решил, по видимому, подключиться и жеребец. Том слышал его неаккуратную поступь за своей спиной. Наверняка Шередан сказала ему «фас» и верный пёс последовал команде, смысл которой ему, наверняка, был не понятен. Ведь разобраться в словах, мыслях и действиях старой кобылы было мало кому под силу. Сказать по правде, такое преследование было неприятным. Хотелось уединиться в ночной тьме, но любознательный незнакомец решил, что ему было недостаточно внимания пегого. Поколесив ещё немного по подлеску, Том остановился. Он не был настроен на близкое знакомство, но уводить далеко за собой каурого тоже не собирался. Конечно, он и не преследовал бы его до бесконечности. Заниматься этим неблагодарным делом юное пышущее энергией создание бы не стало. Такой ерундой могут быть поглощены только законченные параноики. Ну как сам Том, например. Как только эта мысль пришла ему в голову, он осёкся и задумался о своём поведении. Действительно, и какой леший движет им постоянно по направлению к Шередан? Надо было с этим разобраться.
А пока нагнавший его спутник делал замысловатые телодвижения. Том обернулся к нему и вопросительно оглядел с ног до головы.
- Твоими формами и нарциссизмом я уже полюбовался. Что-то ещё?
Приглядевшись к юной персоне, Том не увидел в нём подозрительного гнева, который излучали кобылы. Только бесконечное презрение. Жеребец хотел показаться не менее значимым в сложившейся ситуации и играл от «сильнейшей» стороны в этой партии. Так как в «пешках» был на этом поле только Том, новичок решил справиться с ней в первую очередь. Выполнить наименее энергозатратное действие, но показать, что попадает в тактику «ферзей». Но пегий не считал себя пешкой и в душе посмеялся над незнакомцем. На его губах расползлась ироническая улыбка. «В дамки через меня не выйдет». Жеребец подобрался, округлил шею, всхрапнул и двинулся лёгкой рысью в сторону каурого. Том достаточно высоко поднимал ноги, делая упругие пружинистые движения. Чёрная густая чёлка сползла на его глаз, волнистый иссиня-чёрный хвост с белыми прядями хлестнул по пегому боку. Он сделал круг на расстоянии пары шагов от незнакомца. Чтобы он также мог вдоволь налюбоваться его формами. Том был хоть и некрупных размеров, но имел правильное телосложение и неплохой мышечный корсет. Он элегантно выгарцевал вокруг каурого и остановился около его головы. Твёрдый золотой взгляд был устремлён прямо в глаза.
- Ты не местный. А свои крутые парни на деревне здесь уже есть. Дикая жизнь не проста, на опыте тебе говорю. Раньше тоже жил с человеком. - Чуткое обоняние Тома, а также внешний вид незнакомца дали ему, наконец, понять, откуда взялся этот найдёныш. - Убедить меня в своей крутости тебе так просто не удастся. Но чем меньше будешь меня бесить, тем больше будет шансов на поддержку. - Ирония на лице Тома сменилась на обыкновенную простую улыбку. Он гордо держал голову и разговаривал с каурым ровным утвердительным голосом.
Это лицо на его территории не смутило Тома. Новичок ещё не успел опериться на вольной жизни и понять, что к чему. Несмотря на то, что он так просто начал потакать науськиваниям Шередан, каурый не казался бесповоротно тупым исполнителем. Сейчас он рисовался перед старой арабкой, а театр чинопочитания и потакания она очень любила. Особенно в исполнении юных красавчиков. Пришелец просёк это через пару мгновений после знакомства с вороной. Такой простой способ понравиться сочетался с его характером, поэтому новые отношения пошли как по маслу.
Для Тома это ровным счётом ничего не значило. Его интересовали совершенно другие качества.

0

20

Оценивающий взгляд пегого коня окатил Ламеля; словно возмущенный от недовольства жеребец желал знать, какого черта за ним увязался каурый, однако прекрасно понимал мотив.
- Твоими формами и нарциссизмом я уже полюбовался. Что-то ещё? – промолвил пегий, импульсивным аллюром окрутив Ламеля, словно загоняя в ловушку, окружив своей массой.
Жеребчик вскинул головой, и редкой поступью в виде нервного пиаффе прокружился в центре, не позволяя пегому заход со спины. Слепые зоны всегда были неприятны для Ламеля, он привык смотреть опасности анфас. В знак того, что это действие было очень дерзким, каурый размашисто топнул копытом, слегка оскалившись.
- Твое пребывание настораживает кобыл, и я желаю понять, чем это вызвано! Ну и, безусловно, угодить своей недавней королеве, – с нотой легкой иронии и комка пафоса выжал Лама, впившись ответным взглядом в коня.
- Ты не местный. А свои крутые парни на деревне здесь уже есть. Дикая жизнь не проста, на опыте тебе говорю. Раньше тоже жил с человеком. Убедить меня в своей крутости тебе так просто не удастся. Но чем меньше будешь меня бесить, тем больше будет шансов на поддержку.
Самоуверенность пегого обескураживала и в то же время подстегивала Ламеля на грубый тон. Хоть он и не ощущал от этого жеребца явной агрессии, а лишь долю снисхождения. Но жеребчик нарочито это игнорировал. Он желал игры и зрелищ.
- Поддержку? Ха-ха! – Лама в голос хладнокровно рассмеялся, явно перебарщивая с наигранностью, но затем осекся. - Понимаешь ли, дедуля, в вашей деревне явно не хватает свежей крови, – гласно начал триаду жеребчик, напирая раздутой грудью с гордо изогнутой шеей. Затем уверенным шагом, словно зеркаля предыдущие действия пегого, Ламель начал демонстративно бороздить круг, по которому недавно рысил оппонент. - Я решил обосноваться здесь, поэтому, разумеется, мне важно лояльное отношение крутых парней, но, знаешь ли… – каурый сделал интригующую паузу, сменив ироничную мягкость на безразличную жестокость. - Мне безгранично плевать.
С последней фразой Ламель закончил пустой треп, ровно так же, как и круговорот движений. Он еще раз кинул острый взгляд на пегого жеребца. Решив, что лирики достаточно, каурый изобразил внушительное привставание на дыбы, оголяя свой вызов к бою.
Лама ощущал, что где-то неподалеку утроились на ночлег вороные особы. Но так же он ощущал, что Вожачка непременно держит под контролем каурого, не без интереса наблюдая за своей новой импульсивной игрушкой. Ламелю важно было реализовать свое так долго сдерживаемое Эго, более того, когда на кону его репутация в дикой жизни. Шередан одурманила его девственный разум своей навязанной идеологией самодурства, которую Лама чуял всем своим нутром. Он знал, какой ценой ему дастся здешняя власть. Он не желал быть целомудренным пегим жеребцом, который истошными попытками борется за то, чего уже нет. Таких представителей старой закалки Ламель был готов ломать, как морально, так и физически. Внутренний демон, которым каурый стал одержим ступив на эти земли, оживил в нем эту страсть к свободе... Страсть к безумию.
Издав томный рев, Лама полоснул копытами по воздуху, предупреждающим жестом обнажая свои неприкрытые намерения драться. Он желал взбодрить жеребца, вывести на эмоции. Ведь ничто другое так не заводит молодое разгоряченное тело, как ответная игра. В глубине души каурый осознавал, что этот пятнистый конь ему далеко не враг, да и не соперник, однако на корню глушил этот привкус лояльности и осадков здравого смысла. Он не хотел быть таким, занудным и правильным, и вся та мудрость, что должна будет прийти к нему с годами, лишь изничтожится о бесовской омут горячей крови. Все, чего он сладострастно желал, так это сохранить этот дикий азарт, делая его своим железным кредо. Он видел в этом истину своего существования. Это ощущение подкармливало каждую клетку его тела, давая посыл, подобно шпорами в бока – не останавливаться.

Отредактировано Ламель (2018-04-20 17:17:15)

+1